Марина Нарицына (naritsyna) wrote,
Марина Нарицына
naritsyna

"Спросите доктора Нарицына" - " О психологии поведения в ситуациях, связанных с серьёзным риском..."

...в это раз не уместилось название целиком, к сожалению.
Итак, представляем двадцать пятый выпуск нашего нового проекта: мини-интервью с психотерапевтом "Спросите доктора Нарицына". Пояснительный пост о том, что это такое, а также для приёма вопросов от читателей, находится здесь.
А здесь - планы ближайших выкладок.

Тема сегодняшнего выпуска - "О психологии поведения в ситуациях, связанных с серьёзным риском для здоровья, жизни и значимого имущества". Вопросы задаёт юзер Kirill Ivanov.

Н.Н.: - Тема непростая, потому предлагаю начать с определений. Все перечисленные в заголовке риски, особенно если ситуация развивается быстро и неожиданно, часто ведут к развитию так называемого шокового состояния у человека (от англ. shock — удар, потрясение). Дать точное определение этому понятию трудно, так как этим термином обычно называют состояния разного рода (шок травматический, психический, от переутомления и т.п.), но, согласно Большой медицинской энциклопедии, во всех этих случаях под шоком понимают то тяжёлое общее расстройство всех функций организма, которое развивается после сильных и тяжёлых психических потрясений и физ. повреждений. Здесь же можно упомянуть ещё один термин – стресс, предложенный Гансом Селье: как "синдром ответа на повреждение как таковое". Повреждением в том числе можно считать и сильное впечатление психогенного характера. Вообще шок – это вариант острого стресса, и эта острая фаза может потом перейти в хроническую.

А говоря о состоянии того или иного шока, следует помнить, что у него есть две выраженных первоначальных фазы: во многих определениях подчёркивается, что данные фазы якобы характерны только для травматического шока как такового, однако с этими выкладками сегодня можно поспорить на основе наблюдений за людьми, испытывающими как раз те самые острые психические впечатления, перечисленные в заголовке. Итак, две стадии развития шока – это эректильная и торпидная.

Эректильная фаза шока (от лат. erectum - выпрямлять, поднимать) наступает практически сразу и характеризуется выраженным возбуждением ЦНС, усилением деятельности некоторых желёз внутренней секреции, речевым и двигательным возбуждением, а также отсутствием критического отношения к своему состоянию и к окружающей обстановке. Она обычно достаточно короткая и затем переходит в торпидную (от лат. torpidus - оцепеневший, бесчувственный). Эта фаза характеризуется торможением ЦНС, ослаблением функций сердечно-сосудистой системы, общей заторможенностью и адинамией.

Если вспомнить о том, что человек разумный произошёл от братьев наших меньших, то у животных в ситуации опасности, особенно в ситуации выраженной и неожиданной, есть два основных механизма реагирования: либо быстро бежать, либо, наоборот, застыть и прикинуться мёртвым. Вероятнее всего, две вышеназванные фазы шока – это наследие древних животных инстинктов. Но у человека в этом плане есть некое преимущество: он способен раньше узнать о надвигающейся экстремальной ситуации. К примеру, чтобы понять, что начинается пожар – животное должно увидеть огонь или учуять выраженный запах гари, а человеку может оказаться достаточно крика "Пожар!".

А с другой стороны, у человека в жизни случается куда больше всяких стрессообразующих ситуаций, чем у животных. Собственно, оно и закономерно: чем сложнее устроен мозг, тем многозадачнее организуется бытиё и сознание, посему вообще проблем и экстремальных ситуаций не бывает только, прошу прощения, у клинически лишенных интеллекта людей. Точнее, проблем они не имеют в силу специфического существования, а экстремальных ситуаций порой банально не осознают.

Основная проблематика шоковой, стрессообразующей ситуации в том, что при ее быстром развитии сознание сужается, логика зачастую отказывает, и человек действует на уровне "наработанного автоматизма". Но здесь уже нужны подробности, посему – перейдём к вопросам.


- Неоднократно встречал как в литературе, так и в разговорах с людьми, которые по долгу службы сами попадают в экстремальные ситуации или работают с людьми, пережившими что-то подобное, информацию, что примерно 80% людей в ситуации, представляющей угрозу для их жизни, впадают в апатию. Например, в самолёте, который ещё не успел взлететь или уже сел, возник пожар, а большая часть пассажиров сидит, тупо вперившись в кресло впереди сидящего, хотя счёт идёт буквально на секунды. Некоторые паникуют, и немногие действуют так, как советует инструкция по безопасности - идут к ближайшему выходу по светящейся дорожке и, возможно, тащат за собой своих апатичных спутников. Учитывая, что предполётный инструктаж слушали все, да ещё и неоднократно, видимо, разница в психологии, в структуре личности? Чем отличаются "спасающиеся" и "спасатели" от "апатичных" и паникёров?

Н.Н.: - "Спасатели" от "паникёров" отличаются степенью подготовки к подобным ситуациям. Степенью, если хотите, той самой "автоматической наработки", про которую говорилось выше. Когда знания о том, как необходимо действовать, не только в голове, но ещё и "в пальцах", когда это из сознания частично перешло в бессознательное. Как у животных: угроза – беги или угроза – замри, без лишних раздумий. Только у человека угрозы разные и для каждой (или почти для каждой) ему желательно наработать так называемый "шаблон реакции". Кстати, это часто помогает и в менее экстремальных, но тоже довольство стрессовых ситуациях: например, при встрече с хамом или при иной вербальной агрессии. "Неподготовленный" человек теряется, "не находит слов", пугается даже. а тот, кто заранее нарабатывает "шаблоны реакции", основанные на знаниях (в том числе на знании собственной личностной структуры и специфики реагирования), выходят из этой ситуации с куда меньшими затратами или совсем без таковых. Подобные "заранее подготовленные экспромты", как правило, очень выручают людей с так называемым психастеническим поведенческим радикалом, чьё основное свойство характера – сомневаемость и не самая быстрая реакция. Когда задача сужается до ситуации "выбрать на полуосознанном уровне соответствующий ситуации шаблон " – скорость реакции убыстряется, человек не поддаётся растерянности.

У того, кто заранее готов к возможному экстриму в жизни, даже вышеупомянутые фазы шока бывают много короче, чем у "не готовых". Причём не готовыми люди часто оказываются по одной простой причине: этой готовности мешает внутреннее сопротивление "Со мной ничего подобного никогда не случится!"

А люди любознательные и умеющие усваивать чужой опыт как собственный могут даже экстрим ощущать как менее выраженный и таким образом сохранять относительную логичность мышления и хладнокровие. Хотя бы потому, что они и такой вариант тоже допускали, учитывали и готовились к нему. Нет, я не говорю, что всегда нужно думать "Я выйду из дома, и мне на голову непременно упадёт кирпич"; но если вы сели за руль – то морально будьте готовы к возможному ДТП, в самолёт – к той же турбулентности, например, или к вынужденной посадке, и так далее, и тому подобное. Важно все-таки прогнозировать возможные варианты развития ситуации: не панически, а взвешенно. Как минимум, это уменьшает стрессогенный и "шокогенный" фактор неожиданности.

Исходя из этого, расхожий способ "напиться перед посадкой в самолёт" – не полезен, так как алкоголь (как и любой наркотик) отключает логическое мышление, а также лишает человека способности и возможности принятия решений. И человек по сути становится вещью, которую надо "кантовать", если только найдётся кому.


- Можно ли по структуре личности, акцентуациям, предсказать, как себя поведёт человек в той или иной экстремальной ситуации?

Н.Н.: - Здесь может и не быть такой прямой зависимости. Структура личности скорее определяет особенности поведения и реагирования человека в социуме вне экстремальных ситуаций, его обыденное каждодневное поведение и систему восприятий. А в критических случаях поведение человека опять-таки зависит прежде всего от его подготовки к ситуации: а дальше уже можно говорить о специфике его действий, когда ситуация стала для него ближе к обыденной, чем к стрессогенной. А в отсутствие такой готовности и импульсивный человек может принять быстрое – но неадекватное решение, и психастеник начнёт паниковать, и эпилептоид зависнет в торпидной фазе, и так далее.


- Насколько влияет наличие теоретических знаний о том, что нужно делать, на поведение человека в экстремальной ситуации? Например, я знаю, как накладывать жгут при кровотечении из бедренной артерии, и даже тренировал этот навык в учебных условиях, но какова вероятность того, что я смогу применить эти знания на практике, оказывая помощь себе? Другому человеку?

Н.Н.: - Снова уточним: влияют не сами знания, а их усвоенность, соединенность с реальной практикой, наработанный автоматизм. Мне сложно сказать, до какой степени вы растеряетесь, оказывая помощь себе или постороннему человеку, насколько неожиданной станет для вас эта ситуация? Кстати, поговорку "глаза боятся – руки делают" можно отнести и к подобным случаям, когда человек испытывает тот же страх, а его руки выполняют автоматически те действия, которые в данной ситуации показаны и ему это известно практически на уровне бессознательного.

Есть ещё поговорка: "Не знаешь, как поступать – поступай как принято". Поэтому многое зависит от того, как и что "принято" в конкретно вашей или чьей-то иной внутренней цензуре, как там это прописано на полуосознанном уровне. И если в ней присутствует то, что вам мешает справляться с ситуациями экстремальными или близкими к таковым – вероятно, эту внутреннюю цензуру полезно было бы "переписать и переструктурировать" к вашей собственной пользе и выгоде. Но это уже вопрос индивидуальной психотерапевтической работы.


- А что, на ваш взгляд, заставляет людей вести себя в потенциально опасной ситуации контрпродуктивно? Например, у Гонсалеса в "Остаться в живых" рассказывается, как двое экстремалов на снегоходах, зная о лавиноопасной обстановке, оторвались от своей группы и направили свои снегоходы на полном ходу перпендикулярно на склон, тем самым спровоцировав лавину. Ещё один член группы, видя это, вместо того, чтобы спасаться, стоял и смотрел, как на него движется лавина.

Н.Н.: - Что касается книги – увы, пока не довелось познакомиться, надеюсь в ближайшее время восполнить этот пробел. Но если речь идёт о художественной литературе – то, полагаю, конкретный автор как-то все-таки обосновывает специфику реакций своих персонажей? А от себя на уровне гипотез могу предположить, что подобное поведение может быть: следствием определённой фазы шока, суицидально обусловленным поведением, вариантом внутреннего сопротивления "Со мной ничего страшного не случится", потребностью в разрешении ситуации "ну пусть уже наконец свалится эта лавина, сколько можно ждать"… или иными причинами, которых мне сейчас заочно не видно.

В любом случае, стрессовая ситуация выраженно ослабляет психику, и человек, у которого "не прописано во внутренних правилах" порядок действий при определённом экстриме, довольно часто совершает внешне совершенно неадекватные поступки, совершенно того не замечая.


- Как отличается психоэмоциональное состояние человека, который борется за свою жизнь (здоровье, имущество), от того, кто защищает, например, от преступников, свою женщину, своих детей или незнакомого человека, неспособного защититься самостоятельно?

Н.Н.: - Здесь буду краток: человек защищает нечто, что для него является ценным и жизненно важным. А что конкретно это будет – зависит от каждого отдельного индивидуума. Потому что здесь система ценностей тоже у разных людей разная. Для кого-то основной ценностью будет его собственная жизнь, для кого-то – жизнь жены/мужа или ребёнка, а для кого-то – жизнь постороннего человека. И форма поведения здесь скорее зависит от жизненной мотивации человека и от его внутренней цензуры, а не от структуры личности.


- Что, помимо практических навыков, на ваш взгляд, важно для того, чтобы подготовиться к подобным ситуациям (связанным с опасностью для своей и чужой жизни и требующих быстрых и, главное, рациональных действий)?

Н.Н.: - Снова повторю то, о чем уже упоминал неоднократно: важнее всего – сплав практики и теории, наработка их соединения до автоматизма. А ещё может быть весьма важно прогностическое мышление, чтобы, условно говоря, о том же пожаре вы узнали даже не из криков соседа "Пожар", а по еле уловимому запаху гари, не свойственному обычно в данной местности в данное время. Если вы поинтересуетесь – но логически, исследовательски, а не как потенциальный паникёр – источником этого запаха, то либо сумеете потушить будущий пожар в зародыше, либо убедитесь, что пожара нет и источник запаха не опасен, либо успеете продумать свои действия, если пожар и вправду где-то начался. В любом случае вы уменьшите тот самый фактор неожиданности, который и создаёт шоковую ситуацию. Потому что при любом экстриме, кризисе и так далее прежде всего важно осмотреться, понять, что именно происходит, принять решение – что делать, и затем уже максимально стенично осуществлять это решение, двигаясь в направлении выбранной цели. И если уж говорить о моей собственной работе (ведь, полагаю, не зря же вы эти вопросы задаёте именно психотерапевту) – то существенная часть этой работы состоит в том, чтобы помогать моим клиентам "осматриваться" и нарабатывать аналитический автоматизм при любых экстремальных и/или кризисных ситуациях, как острых, так и пролонгированных.


На вопросы отвечал врач-психотерапевт Нарицын Николай Николаевич
Записала Нарицына Марина


Tags: "спросите доктора Нарицына"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments