Марина Нарицына (naritsyna) wrote,
Марина Нарицына
naritsyna

Болезнь как горе и как задача

Говорили мы тут недавно про пять стадий переживания горя по Кюблер-Росс. А слона-то я, как говорится, и не. Потому что применительно к той или иной ситуации вначале хорошо бы понять, насколько ее можно назвать именно горем: а потом говорить о возможных стадиях.

Согласно словарю, горе — это глубокое страдание, которое испытывают, когда лишаются кого-то или чего-либо очень дорогого, необходимого. Собственно, еще стадии Кюблер-Росс называют стадиями принятия утраты. И принято считать (sic!), что онкологический диагноз – это априори травма, горе и утрата, потому что человек необратимо теряет здоровье и в перспективе жизнь.

Но первое, что я хочу сказать: на последней питерской учёбе многократно подчёркивалось, что травма – это необратимый, смертельный диагноз. И это далеко не всегда онкология, и соответственно, онкология далеко не всегда является таким диагнозом.

Одна моя френдесса в ФБ несколько лет назад перенесла двойную мастэктомию. Не так давно она написала мне: "…народ реально не знает, что рак - это не только четвертая стадия, пара месяцев жизни, морфий и лысина. В большинстве случаев это операбельные стадии 1-2, несколько неприятных моментов и долгая жизнь. Но тут вмешиваются медийные стереотипы и люди боятся говорить, покупают место на кладбище еще до консультации с врачом. От инфарктов умирает больше людей, чем от рака. Но их почему-то никто не боится".

Опять выходит, что ранняя диагностика – наше всё. Но страх "получить смертельный диагноз" подчас пересиливает. Недавно мне довелось в личной переписке разговаривать с человеком, который признавался, что боится пойти на проверку, "вдруг что-то найдут, и это будет ужас". Я сказала: даже если найдут, чем позже придёшь – тем больший будет ужас? Понимаю, – ответил он, - но все равно боюсь.

И мне пришлось говорить о том, что на этапе ранней диагностики высока вероятность того, что этот диагноз станет не горем и даже не проблемой, а в первую очередь задачей, имеющей решение и стратегию этого решения. В посте ниже была цитата "Оптимист – это тот, кто последним кричит трындец", так вот ощущение "трындец" – одно из самых опасных. Там в комментах френд писал, что при кораблекрушениях большинство люди погибает не от холода-голода-недостатка пищи, а от ощущения "все пропало и ничего сделать нельзя".

Апатия и агрессия (и в первую очередь аутоагрессия) совершенно не помогают решению этой задачи. Но что еще важно – непременно "дёргаться, лишь бы дёргаться" тоже не полезно. Приснопамятная лягушка, которая в горшке со сметаной дрыгала лапками, сбила масло и не утонула, имела бы совсем другую судьбу, окажись она в горшке с какой-то другой субстанцией: она бы потратила силы и ни к чему бы не пришла. Поэтому решение задачи начинается с анализа условий и выработки стратегий решения. И только потом – действия по выработанному плану до определённого результата. Если результата нет – план надо пересматривать, то есть опять садиться и думать.

Подчёркиваю: я не говорю, что онкологический диагноз – это ничего особенного. Это задача, это проблема, если хотите, но базовое решение этой проблемы – отсутствие паники. Да, это непросто. Но опять повторю: знание – сила. Страх живёт в темноте. Поэтому – широко открытые глаза, здравый скепсис и логика. Либо у вас, либо у ваших близких людей, либо и то и другое вместе.

Что ещё здесь очень важно добавить и подчеркнуть: отсутствие паники не равно беспечности. Часто у окружающих, особенно психологически подкованных, проскакивает мысль, что человек, не паникующий в такой ситуации, застрял на стадии отрицания. Тут важно понимать разницу: отрицание – это полное бездействие, отсутствие в принципе в сознании мысли "У меня такой-то диагноз". Это отказ от любых обследований, от госпитализации, от операции, на самый крайний случай – попытка лечиться травками и так далее. Это непонимание того, что перед человеком в принципе встала проблема, которую нужно превращать в задачу. "Нет тут никакой проблемы! – и все тут.

И вот эти две крайности – губительны.

Роль психотерапии при сопровождении больного на ранних стадиях – прежде всего в том, чтобы помочь ему удержаться как от одной крайности, так и от другой. И отнестись к своему диагнозу с должным вниманием, но не с отрицанием и не с тотальной паникой.

Делая преамбулу к следующей теме, скажу (точнее, повторюсь): многие женщины при мастэктомии действительно паникуют, потому что не представляют, как будут жить без груди (в случае ампутации матки тоже возникает паника – как я буду жить без матки, только ампутацию груди еще и намного сложнее скрыть). То есть женщина в этом случае вроде как очень многое теряет: свою гендерную идентичность. Вот об этой потере я, если успею, планирую поговорить завтра.
Tags: мастэктомия и иже с ней
Subscribe

Posts from This Journal “мастэктомия и иже с ней” Tag

  • Как у меня дела

    Итак, я обещала рассказать интересующимся, как у меня дела с операцией. Прошла почти неделя, и я могу сказать: дела идут в рабочем порядке. Первый…

  • Поехали (с)

    Итак, завтра с раннего утра я отправляюсь в больницу. Причем на этот раз все не так, как в марте 2018-го: тогда меня оперировали через сутки после…

  • Как я оказалась в Сибири

    Меня тут спрашивают, почему я вдруг вроде бы совершенно внезапно поехала решать проблемы своей маммопластики бог знает куда, а не сделала все это в…

  • Как идут дела ))

    https://instagram.com/p/B1AW6YinLGv

  • Про "день икс" и последующие новости

    Завтра у меня "день икс". После всей длительной подготовки я улетаю в другой город на месяц – реализовывать когда-то принятое…

  • Обещанный пост про санпросвет и реабилитацию после РМЖ

    Преамбула: недавно я нашла в сети любопытную цитату. Вот такую: "Я думаю, словосочетание "интересный экзистенциальный опыт" может…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments