Марина Нарицына (naritsyna) wrote,
Марина Нарицына
naritsyna

Categories:

Как воспитать "мамин хвостик"

После конференций по подходу Дольто курса "Странный Я" один из участников МК задавал вопросы - как вообще нужно воспитывать ребенка, чтобы вырос тот, кто не сможет побыть без мамы. даже пока та в туалете? Я что-то объясняла на пальцах, но, похоже, не очень преуспела. И сегодня я нашла в сети рассказ, который очень, очень ярко это иллюстрирует. Правда. в рассказе ребенку уже шесть, а для выращивания качественного, невротически подкрепленного "маминого хвостика" начинать обычно нужно много раньше, чтобы уже к годам двум у ребенка сложилось бессознательное ощущение "мама исчезнет из воля твоего зрения- и тебе кирдык". Механизмы этого кирдыка могут быть разные, но суть одна: невроз у маленького ребенка. не способного отпустить маму в туалет и висящего на ней 24 часа в сутки, провоцируется именно бессознательными страхами: мама пропадет хотя бы на время - и ребенку конец.
Рассказ, конечно, смешной и во многом сатирический, но психологически тоже очень сильная иллюстрация.


Эдуард РЕЗНИК
"Мама, море и цыгане"

Анапа. Город-пляж, город-море, город липких ладошек, солнца, мух и витаминов.
- Не потеряй ребёнка! - напутствовал папа.
- Почему я должна его терять?! - возмущалась мама.
Меня шестилетнего она везла на море.
- Держи маму за руку, и не отпускай. А ты, не своди с него глаз!
- Почему я должна сводить?!
Папа волновался.
- Потеряешься, и тебе конец! - кричал он мне. - Уволокут цыгане, и конец! Заберёт милиция, и конец! Я всыплю, и конец. Ты понял?!
Я понял: "Мне конец!".
По перрону шли цепью - я, сжимая мамину руку, мама, буравя взглядом мою макушку. Поезд тронулся. Не расцепляясь, мы повалились на полку.

Двое суток пути я провисел на маме клещом.
- Отцепись! - молила она, отрывая мою посиневшую ладошку от своей побелевшей.
- Но папа сказал: мне конец!
- Отцепись, или он тебе сейчас наступит!

Я не поддавался. Наши руки срослись. Шумная Анапа лишь добавила цепкости. На базар - с базара, на пляж - обратно - мама шла, я плёлся. На двоих у нас была одна пара рук.
Деньги мама носила в бюстгальтере. Она платила, я брал сдачу. Она перла в авоське арбуз - я поедал.
"Мухи!" - хныкал я, и она отгоняла насекомых авоськой. Мухи взлетали, я отлетал.

- На минутку, - просилась мама в уборную.
- А вдруг ты потеряешься?
- Можешь разговаривать со мной через дверцу...
- Но папа потом всыплет...
- А я сейчас! - не выдерживала она. - Вот, держи, - и мама втискивала в мою ладошку поясок платья. - Дёрнешь, - я выгляну.
Я дёргал - она выглядывала. Дёргал, - выглядывала. Дёргал...
- Прекрати! Прекрати уже дёргать или я выдёрну...
"Мне конец!" - понимал я.

- Ты сводишь с меня глаз! - тормошил я маму, если она засыпала.
- А ты меня с ума! Куда я могу деться?! - кричала она. - Ну, куда я могу деться?!
- К цыганам!!!
Мама смотрела так страшно, что я пугался.

День за днём отдых набирал обороты. Мама кренилась, но шла. Я же, вялый от бдений, засыпал на ходу.
- Какой ужас, - шептались прохожие, - слепой ребёнок.
Моя Анапа делилась надвое. Одна её половина мелькала жёлтым, вторая - колыхалась голубеньким горошком маминого сарафана. От двойственности меня мутило.
- Ладно, давай поясок, - пошёл я на послабление. Мама облегченно застонала.

С пояском обзор выровнялся. У нас появились лишние руки. Теперь она могла брать два арбуза, а я бороться с мухами. Ещё я мог строить башенки, а мама впадать в забытьё, если я не дёргал.
Дистанция нарастала стремительно. С руки узелок незаметно перекочевал на ногу, затем к пояску приросла верёвка, а потом я сорвался. Увлёкся ракушками, и... Опомнившись среди незнакомых тел, я отчаянно дёрнул поясок, но мамы в нём не оказалось.
- Чей ты, мальчик? - набежала на меня коричневая тётя. Обгоревшая кожа её свисала лохмотьями.
"Цыгане!! - догадался я, - это конец!" - и дал стрекоча, вздымая песок и топча отдыхающих. За спиной грохотало: "Мать!.. Мать!.. Где его мать?!"
Они были повсюду и настигли, а, обступив, затмили солнце.
"Ты потерялся?!" - спросили "цыгане".
"Потерялся - это конец!" - вспомнил я, и завопил: "Не-е-ет!!".
"Он ненормальный. Его надо сдать в милицию!"
"Милиция - это тоже конец!". И я забился, и меня волокли четверо.

"Познакомься, это Маша! - сказала тётя милиционер, протянув мне одноноглазо-одноруко-безногую куклу. - Она тоже потерялась".
В единственном стеклянном глазу Маши отразился мой ужас.
- Не терялся я!! Не терялся!!!
- А где ж твоя мама?
- Распоя-я-я-ясалась!!!

Через полчаса распоясавшаяся нашлась. Шумно влетев в комнату, мама вмяла меня в себя, и долго плакала.
"Папе не говори, - шептала она, - или нам конец!".
"Он неизбежен!" - понял я, и попросил мороженое.
Руки наши немедленно срослись, и Анапа вновь раздвоилась.

На вокзале папа подхватил меня, закружил, и стал щекотать. Я брыкался. Мама, не выпускавшая мою ладошку, трусила рядом.
- И как тебе понравилось море? - улыбался отец.
- Очень, - смеялся я. - И море, и цыгане...
- Какие цыгане?!
- Голые! Те, что сдали меня в милицию...
Ладошка заныла. Мама побелела.
- Лучше расскажи, как нам было весело... - умоляюще простонала она.
- Было весело... - заморгал я. - Когда мама потерялась, было весело...
Ладошка хрустнула.
"Вот и конец" - понял я.



  • Этот пост обсуждают в Мастер-классе - здесь (ссылка для участников, требуется авторизация)

  • Как присоединиться к Мастер-классу, если вы хотите: здесь

Tags: живя и наблюдая жизнь, за точность формулировок, интересное в Мастер-классе, метко сказано, про детей и их родителей
Subscribe

Posts from This Journal “про детей и их родителей” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments